ул. Пушкинская, 175А

Несправедливые авторы

Автор статьи:
Эмиль Сокольский
821
7 августа 2020

Чего только не прочтёшь о донском крае у людей, живущих не на Дону! Вот что пишет житель столицы, прозаик и журналист Игорь Михайлов в рецензии на стихотворный сборник ростовчанина Виктора Петрова «Болевой порог» (Москва, 2014), она напечатана в петербургском журнале «Зинзивер»:

«Дон хуторской, деревенский медленно умирает. Я ещё застал его полноводные притоки, речку Кундрючку, которая связывает Ростовскую область и Луганскую, казаков в лампасах, дородных хохлушек, цыган, евреев, русских… Мы тогда жили большой и дружной семьёй. А сегодня казачьи станицы опустели…».

Такой маленький абзац, а столько ерунды. Об «опустении» станиц умолчу: ладно, автор, видимо, имеет в виду, что на селе жить непросто и молодёжь спешит в города. «Дон хуторской, деревенский…» Хутора на Дону есть, деревни – ни одной. «Ещё застал» (то есть успел увидеть) «полноводные притоки» Дона? Повезло человеку: застал Северский Донец, величественные Сал и Маныч (а больше полноводных притоков на Нижнем Дону и нет); и – я так понял – стоило автору, погостив на Дону, уехать домой – как произошла экологическая катастрофа: все эти реки, словно сговорившись, пересохли. В том числе и Кундрючка, то есть – Кундрючья (кстати – приток не Дона, а Северского Донца). Вот и Дон, оказывается, «умирает».

Игорю Михайлову наверняка уже больше сотни лет, если ему посчастливилось застать казаков в лампасах. Ведь казачество стали уничтожать, как известно, сразу после революции.
В удалённых от города станицах и в советские времена редко, но встречались казаки в традиционной одежде, но всё это не афишировалось. А возрождение казачества началось в перестройку; так ведь эти лампасы и прочую атрибутику можно видеть с 1980-х и по сей день…

Свидетельствую: не вымерли ещё у нас «дородные хохлушки, цыгане, евреи и русские». Они живучие. И Дон по-прежнему течёт!

Но что пишут наши, донские люди о Москве? Вот, например, филолог, поэт и прозаик Владимир Козлов в своём романе «Рассекающий поле» (Москва, 2018):

Герой приехал из Ростова-на-Дону в Санкт-Петербург и замечает о петербуржцах: «…обращается к ним чужак – и они просто и дружелюбно ему отвечают. Никакой вот этой южной торгашеской манеры предварительно оценить собеседника, прежде чем определиться, в каком тоне ему отвечать. В Москве к этой манере добавляется ещё и высокомерие, которое и не хочет ничего знать о спрашивающем. Спроси в Москве, как куда-либо пройти, – увидишь такое лицо, как будто ты клянчишь деньги, – они там осознают, что они не могут себе позволить тратить время на человека из толпы».
Прочтя это, я почти вскрикнул, имея в виду ростовчан и москвичей: не так это, не так! Всё ровно наоборот. Вежливость, желание всё разъяснить. Сотни раз убеждался! Несправедливые слова. Может быть, автору просто несколько раз не повезло.

В общем, не только Москве, но и Дону досталось.

Правда, один мой собеседник сказал так относительно этого фрагмента: «Спрашивающий, как правило, привык выбирать "свой тип" помощников, кто-то обратится только к пожилым женщинам, кто-то к делового вида мужчинам, кто-то подростка остановит. Так что система есть, это не случайные совпадения, везение или невезение».

Может быть, может быть…

Фото

Поделиться:

Комментарии

Для добавления комментария необходимо авторизоваться

Рубрики блога:

Подбор литературы